Антон Каретников о развитии светской культуры в Turandot

Share on FacebookShare on Google+Pin on PinterestTweet about this on TwitterShare on LinkedInShare on VK

Изначально центральный зал задумывался Деллосом как театр

— Что считается светской культурой, Антон?

— Это публичное времяпрепровождение, которое подразумевает общение не только с узким кругом людей. Ведь из-за того негатива, который разлит в пространстве, люди закрываются и стремятся объединиться в ячейки: внутри тусовки находится более мелкая группа, а в ней — еще несколько мелких и так далее по принципу матрешки. Когда мы говорим про светскую жизнь, то имеем в виду раскрытие в публичность, не ограниченное узкой общностью близкого круга знакомых, но объединенного схожими интересами.

А в рамках проекта Академия Турандот мы стараемся смывать грань между просвещением и общением. Концепция Академии Турандот восходит к европейским академиям — дворцам, определенной среде. И антураж этого пространства, эти стены, способствуют тому, чтобы совершенно иначе воспринимать информацию на лекциях, мастер-классах, дискуссиях, круглых столах и всевозможных концертах, которые здесь проводятся.

— Кабаре в Турандот можно отнести к светскому и в то же время просветительскому проекту?

— Кабаре возвращает людям ощущение эпохи декаданса — конца 19-начала 20 века. Люди, которые способны это воспринять и почувствовать эту энергетику, — безусловно, тонкие, искушенные, видевшие весь мир и понимающие, чего они хотят. Ведь эта модная готика 20-х годов и нуар-бурлеск с отсылкой к концу belle epoque в этих стенах — зрелище запредельное. С таким предствлением это пространство превращается в феноменальный зал кабаре, а не просто ресторан и дом приемов. Андрей Константинович Деллос и задумывал его как театр.

Мы сейчас вышли в формат социального клуба. Будем надеяться, что когда разовьется светская культура и общество будет более активным, мы наконец преодолеем предвзятое отношение к Тверскому бульвару, 26 и к Турандоту, ведь для определенных людей проводить время в таких интерьерах — это естественно, а в мире есть люди, которые просто живут в таких интерьерах.

Мы не говорим, что все должны жить в шинуазри, но говорим, что развить культуру повседневности возможно не только чтением книг и поглощением культурной информации, но и с помощью усовершенствования светской культуры. А развитие культуры повседневности развивает индивидуализм, мысль и борется с тем мраком общинного сознания и архаическими чудовищами, которое нам навязало советское время и продолжает навязывать время новое. То есть развитие культуры повседневности — это один из дискурсов, в котором ведется борьба за людей.

— А что касается андеграундного индивидуализма, ему вы противопоставляетесь?

— Нет, мы не противопоставлем себя такому движению, мы считаем, что это одна из красок жизни и развитие общества нормального, мыслящего, независимого, где все ценности человеческой жизни, личности, индивидуальности — гуманистические ценности — поддерживаются. Мы придерживаемся позиции живи сам и дай жить другим, и пусть растут все цветы.

Я не борюсь и с тем, что нам указывают на то, что все, что вы делаете — это неправильно и никому не понятно. На самом деле понятно для кого это делается: у нас есть четкое позиционирование образовательных и развлекательных проектов Турандот, то есть тех культурных технологий, которыми мы двигаем наш кластер. (Здесь надо добавить описание концепции и виды мероприятий которые уже идут и будут запущены вскоре.)

Вообще, чем больше здесь будет происходить событий театральных, концертных, общественных кроме всего того вала свадеб, похорон, приемов, банкетов, брифингов, конференций, балов, которые здесь происходят, мы хотим еще раскрыть потенциал Тверского бульвара, 26 как целой культурной институции, потому что сами стены могут работать как интерактивное обучающее пособие как по светской культуре и повседневности, так и по восприятию красоты жизни и жизни во всей ее полноте.

— Какой психотип вы воспитываете?

— Мы стремимся к тому, чтобы люди были коносьерами, бонвиванами. Ревнители псевдоморали и псевдокультурных ценностей, взрощенные на комсомольском зомбировании, будут говорить, что все это мелкобуржуазное и гнилое. На самом же деле речь идет о простых удовольствиях, которые свидетельствуют о том, что жизнь — для людей. Здесь все создано для того, чтобы люди себя чувствовали комфортно. Поэтому когда они получают удовольствие, якобы буржуазное, от ужина, концерта, сидения на террасе среди фонтанов, баскетов и цветов или у камина в кабинетах, это может вызывать нарицания только у людей больных ресентиментом в силу психотравм и нерешенных проблем социального и финансового плана.

С предрассудками мы сталкиваемся именно в интеллектуальной и интеллегентсткой среде. Это совершенно удивительно, потому что у нашего народа есть еще какое-то презрение, по традиции идущее от интеллегенции 19 века, к достатку, богатству, роскоши в повседневности, к качеству жизни. Соотвественно место, которое всей своей природой заявляет, что жизнь у его создателя удалась, воспринимается в штыки и со снобизмом. Но здесь не главный посыл, что жизнь удалась, здесь главный посыл, что это абсолютная, всепокоряющая, всепроникающая красота, эстетика, этика и произрастающий из этого логос и ордер.

Деллос — великий декадент. Декаданс мы здесь понимаем не как отказ от жизни, ментальной культуры, разрушение, угасание и поклонение сатане, а в эстетическом значении. Это абсолютное поклонение прекрасному, подчинение непреложным законам красоты и создание вокруг себя прекрасного, улучшение среды. По-другому декаденты не могут существовать. Если им приходится для этого прожигать жизнь,  то, возможно, это и есть один из способов претворения философии декаданса в жизнь.

— Но ведь праздность и красивый досуг всегда был уделом высших сословий, аристократии. Можно ли сказать, без оглядки на недоброжелателей, что вы именно аристократическое мироощущение стараетесь привить?

— Сейчас аристократичность — это культурное и интеллектуальное понятие. Да, деньги всегда людей возносят и начинают людей аристократизировать, потому что люди начинают больше путешествовать, следить за собой, меняется культура их быта, но большинство случаев показывает, что деньги не делают класс. В моем понимании это замкнутый круг: с одной стороны, аристократичность невозможна без средств в полной мере, но с другой стороны, аристократизм — понятие духовное, это широта души, интеллектуальный уровень и органическое отсутсвие хамства внутри человека.

Мы не ставим перед собой задачу менять людей, мы стараемся донести до них всю глубину замысла, которая изначально подразумевалась, и доставить им максимально удовольствие. Мы стараемся расширить взгляды: интеллигенции показать неприглядность снобизма, считающей, что историческая реконструкция — это обязательно нуворишество и дурновкусие.

Ведь заполнение лакуны исторической роскоши, которая в России была уничтожена, — это глубинный инстинкт Андрея Константиновича Деллоса. Соотвественно, когда развлекаем, просвещая, и  просвещаем, развлекая, следуя заветам века галантного и роккоко, мы, конечно, удовлетворяем собственный культурный инстинкт, поднимая повседневное качество жизни, исторической преемственности и нахождения в аутентичном культурном контексте.

Поэтому Турандот — проект совершенно декаденсткий, ведь какое отношение это абсолютное подчинение абстрактным формам, идее красоты имеет к первичным потребностям человека, его быту, продолжению рода, любви к родине и так далее. Конечно, делая вид, что есть ценности эстетические, которые должны превалировать над другими, это уход от реальности. Но именно такие люди оставляют след в истории культуры, часто формируют культуру, создают то наследие, на почве которого вырастают тысячелетиями последующие цивилизации и народы.

Поэтому Деллос — это творец, Турандот — гезамткунстверк чистой воды и произведение искусства. А мы только начали раскрывать весь культурный и городской потенциал этого кластера и этого места. А является ли это аристократичным — уже не суть важно, пусть люди сами принимают решение.

— А есть ощущение что публика подрастает в плане восприятия?

— Конечно, за последние 2 года мы заметили, как изменилось восприятие и всего нашего кластера, и увеличился потенциал пространства как точки силы города. С позиции урбанистической культуры это развивает городскую среду: здесь столько всего происходит, здесь так по-разному можно проводить время. Если мы развиваем один квартал как активную точку интереса и одну из флагманских точек рекреационной активности, значит, мы развиваем и город.

Люди ошибочно полагают, что в Пушкин и Турандот ходят только чиновники, олигархи, богачи и иностранцы. На самом же деле особенность и сложность этих мест в том, что здесь совершенно размытая аудитория: сюда приходят как люди беднейшие, так и богатейшие, как совершенно некультурные, так и очень культурные, русские и иностранцы с разными интересами, вкусовыми и стилистическими пристрастиями. На карте страны и Москвы это такое же явление, как и Большой Театр: он выше позиционирования социального. Невозможно сказать, что Большой Театр только для кого-то, то же нельзя сказать о Turandot.

— Существуют ли подобные проекты в мире или же это необходимость Москвы?

— (Здесь Вы хотели подумать.) В странах первого мира эта традиция и не прерывалась, а у нас это попытка завести старый двигатель железным ключом. Не понятно, выстрелит это или нет, если в ближайшее время климат в стране изменится настолько, что людям будет не до этого. Но и потом это, как живой цветок, прорастет, потому что это исконная потребность человека жить красиво, чувствовать себя достойными людьми и быть достойными высокого культурного уровня.

Мы же работали над тем, что здесь изначально не совсем корректно была исполнена попытка исторической реконструкции 18 века. В Пушкинъ аттракцион для посетителей и туристов в реконструкции атмосферы и трактира привилегированного ресторана 19 века удался, а здесь костюмы и декорации 18 века были слишком натяжными и фальшивыми — это не сработало, потому что здесь не диснейленд, а действующее высококультурное заведение.

И интересно, что со временем была принята концепция, что мы идем в межвоенное временное пространство Европы 1920-1930 годов — появились темные ткани, черные силуэты персонала ходят а фоне позолоченных стен, это тоже ар деко, темные краски, полутьма. Ушел весь 18 век, сударь, сударыня и прочие неловкости. То есть мы в начале 21 века преподносим 18 век через начало 20-го.

— Собираетесь ли вы делать клуб Турандот закрытым?

— Если общество разовьется настолько, что выборка людей будет проходить, как в Лондоне, где существует достаточно масштабный класс претендующих, то да, а пока общество не развито и людей достаточно мало, то сами культурные коды, которые здесь заложены, служат фильтром для людей несонастроенных, магическим щитом, который не дает им сюда войти, не дает им здесь чувствовать себя комфортно в плане энергетики.

 

 

 

Share on FacebookShare on Google+Pin on PinterestTweet about this on TwitterShare on LinkedInShare on VK
Ксения Ферзь

‘Cool Change’ Эльза Луйендик в фото объективе Виктора Демаршелье для Vogue Australia]

Фотосессия февральского номера Vogue Australia под названием 'Классное изменение', с Эльзой Луйендийк [Elza Luijendijk] в главной роли. построена...
Прочитайте больше

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *