‘Э’ в записной книжке Таниты

эрик в записной книжке таниты

Один преподаватель в моем институте имел привычку повторять: «Искусство – это не первостепенная потребность человека и не жизненная необходимость. Без искусства вполне можно прожить. И вы тут, ребята, учитесь тому, что может никогда никому не понадобиться.”

Дело в том, что мой преподаватель просто не был знаком с Эриком – моим вдохновителем, возмутителем спокойствия, ценителем и собирателем всего прекрасного, научившим меня тому, что жизнь суть искусство.

Для Эрика искусство, или как его называют на западе, – АРТ – было явлением первой необходимости! И Когда у нас с Эриком был роман, в том, что зовется искусством, я купалась каждое мгновение.

Мы жили в Арте. Мы дышали Артом. Это слово Я слышала от него постоянно. Словно это был его брат-близнец: где Эрик, там Арт. Он искал его повсюду: в обстановке, в еде, в людях, во мне. Мы часто совершали паломничество в грандиозный мир искусства – не только в музеи, галереи, театры или концертные залы, но и в частные арт-владения.

Как-то раз, заинтересовавшись работами одного именитого маэстро, Эрик созвонился с его супругой, которая к тому времени овдовела, и договорился о встрече. Чтобы познакомиться с его художественным наследием лично, мы отправились из Грасса в Париж.

В назначенное время мы подъехали в район Сен-Жермен (любимый район всех художников и писателей), зашли в тихий парижский дворик, обрамленный зелеными вьюнами, свисающими с крыш, где нас встретила стройная, со вкусом одетая пожилая дама. Вначале она держалась строго и сухо, но чем больше мы проявляли неподдельный интерес к работам ее покойного мужа, тем более приветливой и разговорчивой она становилась.

Мы ходили по огромной мастерской с высокими потолками, столь нетипичными для парижских домов, и не могли скрыть удивления от количества подвижных арт-объектов, которые она в себя вмещала. Хозяйка включала и выключала какие-то лампы, выдвигала и задвигала странные подпорки, тяжелые задвижки – в общем демонстрировала возможности художественной концепции работ, в которых меня поразила широта мировоззрения и необычность стиля их создателя.

А на десерт нам был представлен макет архитектурного сооружения, в котором под одной крышей должны были сосуществовать три религии: христианство, буддизм и ислам. Художник мечтал примирить народы и религии с помощью искусства. При жизни, ему к сожалению, не удалось осуществить этот проект, но его жена и соратник продолжает начатое дело и методично раз в месяц посещает мэрию в надежде убедить чиновников в важности создания такого Храма на территории Парижа.

Затем мы пили чай и с удовольствием слушали истории о ее чудесном, талантливом, гениальном муже, как вдруг она спросила: «А вы? Расскажите о себе! Вы-то как познакомились?»
Мы начали рассказывать, но дама нас перебила: «Вижу что между вами есть какое-то недопонимание.»

Эрик незамедлительно поделился своим беспокойством: «Мол, Таниту постоянно тянет в Москву. А я этого не понимаю. Что там хорошего? Сплошные пробки…» На что она ответила: «Поделюсь своим опытом, вдруг он Вам пригодится. Когда мы с мужем перестали друг друга понимать, то решили вообще не разговаривать. Объяснялись только жестами и записками. Самое интересное произошло уже через месяц. Только он о чем-то подумает, а я уже знаю, о чём… Для того, чтобы люди начали лучше чувствовать друг друга и понимать, надо лишь немного помолчать.” К сожалению, мы так и не воспользовались ее советом. Кто знает, может тогда бы мы до сих пор были вместе.

Но речь сейчас не об этом.

Для Эрика в охоте за искусством все средства были хороши. Когда мы жили в Америке, по воскресеньям мы любили посещать дома, выставленные на продажу. Сколько мы этих домов пересмотрели! В выходные дни они были открыты для просмотра всех желающих. Ты просто видишь табличку sale и заходишь, чтобы насладиться архитектурными и дизайнерскими находками и милыми особенностями.

В погоне за искусством мы ездили в разные, так называемые, дизайнерские отели, которые подбирались им с особым тщанием. В погоне за искусством мы бороздили моря и океаны. В конце концов погоня за искусством превратилась в искусство… Где бы мы ни находились Эрик окружал нас красотой, жил красотой, создавая красоту.

В начале своей карьеры он работал модным фотографом в Vogue и L’Officiel, а затем стал работать клипмейкером. Его музыкальные видео ролики для Тори Эймос и Патриции Каас имели колоссальный успех в мире. По мере того, как он наращивал мускулы в профессиональном смысле, его эстетическая жажда также разрасталась, ищя все более изощренные формы.

Как сказал один из моих друзей, увидев его видео-работы: «Эрик сможет сделать шедевр даже из кучи мусора.»

Он мог видеть прекрасное в вещах неприглядных для обывательского взгляда. Например, в бездомных и страждущих лицах улиц Америки, которым он посвятил серию своих фоторабот, побывавших на выставочных площадках Лос-Анджелеса, Москвы и Парижа. Он видел искусство в тарелке, на которой остался соус от черной паэльи… С помощью этого незатейливого пигмента и простой зубочистки он мог что-то нарисовать, а затем продать директору ресторана. Он замечал необыкновенно-прекрасное в движущихся тенях кленовых листьев, случайно отразившихся на моем полуобнаженном теле, а затем создавал из этой случайной встречи видео-историю.

Эрик был очень притязателен к стилю жизни, к качеству еды и к имиджу. В нем уживались внимание к деталям, шарм и легкая небрежность. Это делало жизнь с ним поистине увлекательной. Я никогда не забуду, как он ел: он получал удовольствие! При этом настолько театрально и чопорно, что через год общения с ним по амплитуде его жестов я могла определить степень съедобности того или иного блюда.

Через год после нашего с ним расставания я узнала, что он стал скульптором. За каких-то полгода слух о его работах разнесся по всей Франции. Его стали называть не больше не меньше Новым Пикассо. Так из успешного фотографа Эрик превратился в успешного клипмейкера, а затем в успешного режиссера рекламы и кино, а затем и в успешного скульптора. Поразительно то, какой захватывающий путь он прошел от ценителя прекрасного к создателю прекрасного. Сам себя он характеризовал просто: «Специалист по красоте»!

Танита Флайт

‘Ю’ в записной книжке Таниты

До смерти все звали ее Юлей. После стали называть Юленькой... Я проснулась...
Прочитайте больше

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *